Мешок без дна

После показа в кинозале Родины наступает тишина и никто не поднимается с мест, хотя титры уже прошли. Далее почти одновременно раздаются синхронные аплодисменты, и хочется шепнуть, именно шёпотом произнести давно забытое относительно русского кинематографа слово - шедевр. Рустам Хамдамов снял настоящее русское кино, русскую сказку, сказание, хотя и по вольным мотивам рассказа японского классика Акутагава Рюноскэ. Баба Яга, Царевич, Грибы, гуляющий по лесу Мишка, Соловей-Разбойник, Леший, летающие чёрные шары - всё это вдруг становится явью современного русского кинематографа! У нас теперь тоже есть свой Расёмон, Мариенбад и зазеркалье! А для тех негодяев, что не смотрят в кинозалах финальные титры, Хамдамов придумал гениальное противоядие: финальные кадры на титрах - отдельный шедевр мастера!

Когда режиссёр не умеет снимать - он маскирует своё кино под арт-хаус. Когда не умеет снимать совсем - еще и делает фильм черно-белым с отвратительным оттенком сепии. Повествование в 'мешке без дна' рваное, хруст французкой булки во дворцах (где кадеты, посетившие барбер-шоп, в шнурованных корсетах музицируют на пианино) сменяется древнерусской тоской с плохой драматургией и отвратительной картинкой. Классический сюжет Рюноскэ Акутагавы воплощен на экране плохо - именно с точки зрения кино. Сменяющиеся лица героев не вызывают ничего - потому что они безликие, режиссёр не наделил их ни характером, ни личностью. Мистические низкорослые лесные жители похожи на начало восточно-европейского порнофильма с карликами. Характерное свечение картинки, являющееся попыткой режиссёра имитировать старую кино-оптику начала 20-го века - вызывает только боль в глазах. Оттенок сепии делает просмотр максимально неприятным. Финал истории не вызывает никаких эмоций, кроме одной: 'Зачем я потерял полтора часа своей жизни на это?'