Мальчик русский

Кукушата из гнезда сокуровского продолжают кинематографически уничтожать русскую историю. На этот раз молодой режиссер-сокуровец Золотухин исторической достоверностью даже не заморачивается. В его картине мальчик русский (вот именно в такой последовательности слов, и не спрашивайте, почему) пошёл на войну пострелять. Война первая мировая, империалистическая — та самая, в которой русские крестьяне воевали за неясные им цели на чужой территории. Автор первым делом считает нужным лягнуть тех, кто из войны Россию вывел. Для этого использует маленький и исключительно мерзкий эпизод с большевистским агитатором, который в фильме нарочно провоцирует избиение слепого, да еще при этом держит его, когда того бьют. У автора шакалы — это большевики, а по-моему, шакалы — это те, по чьей прихоти воюет слепой мальчик. Поясним кое-что. В России с 1874 года существовала всеобщая воинская повинность и один возраст призыва — фактически 21 год. С вступлением России в войну в 1914 году была объявлена мобилизация, которая призывала в армию запасников начиная с 24 лет, затем и более старших. Мальчишек, как показал Золотухин, царь не призывал. И откуда взялся на передовой «мальчик русский» - оставим на совести режиссёра с его больной фантазией. А она точно больная. Чтобы оставить слепого мальчика на войне и находить в этом предмет для эстетического удовольствия — надо быть российским кинематографистом сокуровского толка, ну или российским кинокритиком. В любом другом случае инвалид из армии, безусловно, комиссуется. Причины, по которой слепой в фильме остаётся на передовой, нам не объясняют — не хочет почему-то, да и ладно. Важно же эстетическое удовольствие. Чтобы оно было более полным, нам предлагаются музыкальные реминисценции из настройки оркестра и музыки Рахманинова. Любому сколько-нибудь здравомыслящему человеку понятно, что слепому на войне не место. Между тем грязные намёки камеры постоянно подталкивают к ответу на вопрос, для чего мужики оставили на войне «мальчика». То его щекочут и валяют в сене, то монах на кладбище что-то подозревает, то мыться ему надо как-то отдельно. Честно говоря, от кукушкиных детей иного не ждешь. В общем, то, что вы боялись подумать — Золотухин в своем скверном анекдоте сказал - получился «чувственный фильм о войне», как я прочитала у одного критика. По-русски это называется - извращенцы о войне. Двойки тут многовато, зато наверняка. 2 из 10

Упрямый мальчик стремится попасть на фронт во чтобы то не стало. В первом же сражении он лишается зрения. Ребенок, не понимающий до конца ужаса войны, не чувствующий страха к ней, сначала не может понять и испугаться её умственно, а затем уже не может увидеть её физически. Режиссер пытается привести в замешательство и самого зрителя, рифмуя восприятие мира главного героя со зрительским путем не сопереживания его жизненному пути, а с помощью наложения нескольких видео и аудио образов. Основная визуальная история — военный быт, проходит под репетицию симфонического оркестра, который то становится тише, позволяя разобрать диалоги героев, то забирает все аудио пространство. В какой-то момент и блеклая картинка военной хроники сменяется на современный цифровой визуал, который показывает тот самый симфонический оркестр, сопровождающий нас весь фильм. Таким образом, зритель, как и главный герой, не обладает в полной мере чувством страха к происходящему, он теряется где-то между полем боя и концертом Рахманинова, идя по визуальной истории фильма на слух, подобно слепому мальчику. Более чем интересный дебют получился у Золотухина.