Творение богов

Режиссёр Уэршань перед началом съёмок загнал толпу смазливых юнцов в закрытый тренировочный лагерь на полгода, заставив их жрать по расписанию, скакать на конях без сёдел и махать настоящими алебардами до кровавых мозолей. Зачем? Чтобы в кадре их страдания выглядели не как кривляния выпускников театрального кружка, а как неподдельный животный ужас перед надвигающейся смертью. Этот садистский производственный факт — идеальный ключ к пониманию всего китайского эпоса. Фильм не пытается быть милой сказочкой на ночь. Это монументальная, лязгающая медью мясорубка, где человеческая психика ломается об колено имперских амбиций, а боги используют людей как одноразовые салфетки. «Сыновьям раздали сталь, батю грохнуть им не жаль» Экспозиция швыряет нас прямо в промёрзший ад осаждённого города, где холод выжигает лёгкие даже через экран. В центре ледяного тупика находится армия молодых фанатиков, готовых шагнуть в пылающий костёр по одному лишь щелчку пальцев своего командира. Инь Шоу в исполнении монументального Криса Филлипса берёт непокорную крепость не изысканной тактикой, а слепой верой своих названых детей. Эти пацаны — политические заложники, отданные правителями четырёх земель в столицу для гарантии лояльности. Точка невозврата проходится со смачным хрустом, когда снег пропитывается кровью мятежников, а юнцам отдают приказ доказать свою преданность системе. И в этот самый момент абсолютного морального разложения на сцену выползает катализатор гниющего мироздания — лисья демоница Дацзи. Всё. Дальше небеса с грохотом падают на землю, проклятие активируется, а психологическая ловушка захлопывается намертво. Больше вы не узнаете ни одной детали, потому что червяк уже на крючке. «Царь ломает пацанов, лиса пьёт чужую кровь» Антагонист здесь — это не картонное зло с рогами, а ходячий манифест токсичного нарциссизма и манипуляций. Инь Шоу не смеётся зловеще в камеру в ожидании аплодисментов. Он ломает неокрепшие умы с грацией серийного психопата, начитавшегося книг по лидерству. Царь виртуозно убеждает юношей, что истинная преданность требует отцеубийства, мастерски жонглируя их детскими травмами и жаждой признания. Он — батя, которого у них никогда не было, и тиран, которого они заслужили. Рядом с ним трётся Дацзи, и тут актриса Нарана Эрдынеева выдаёт абсолютный мастер-класс по языку тела. Она отыгрывает не стереотипную соблазнительную куртизанку из дешёвых фэнтези, а настоящего, дикого зверя. Она ползает на четвереньках, жадно нюхает воздух и вылизывает чужие раны с такой первобытной искренностью, что по хребту бежит стадо ледяных мурашек. Бессмертный сброд и сценарный урод Главный герой Цзи Фа (Юй Ши) — это классический цепной пудель системы, у которого под тяжестью трупов постепенно спадают розовые очки. Его биологический антипод, законный наследник Инь Цзяо (Чэнь Мучи), мечется между сыновней любовью и здравым смыслом, выдавая отличную драму шекспировского калибра. Но настоящая мякоть зарыта во второстепенном магическом сброде, где сценарий начинает отчаянно кашлять кровью. Бессмертный курьер Цзян Цзыя (Хуан Бо) спускается с небес, чтобы нести свет истины, но выглядит и ведёт себя как местный сумасшедший, потерявший проездной до Нирваны. Именно здесь вскрываются гнойные сценарные нарывы. Линия бессмертных регулярно ломает мрачный, тягучий тон картины абсолютно тупорылым ситкомом. Брутальная политическая драма об отцеубийстве, выстроенная за первые сорок минут, внезапно прерывается мультяшными побегушками с магическими артефактами. Это продюсерское решение интегрировать дешёвую марвеловскую комедию в реалии жестокого бронзового века убивает тщательно выстроенный саспенс. Антагонист магов, колдун Шэнь Гунбао (Ся Юй), щеголяет заклинанием летающей отрубленной головы, которое нарисовано настолько криво, что вызывает не ужас, а приступ истерического смеха. Местные мастера спецэффектов зачем-то навалили компьютерных монстров прямиком из мыльных катсцен нулевых годов. Эти пиксельные химеры безжалостно рушат атмосферу, превращая суровый эпос в дешёвый парад полигонов. «Для создания иллюзии подлинного бронзового века съёмочная группа отказалась от зелёных экранов в пользу строительства полномасштабных деревянных дворцов, украшенных ручной резьбой, на возведение которых ушло больше года кропотливого труда плотников со всего Китая» © Производственный факт — Департамент художественной постановки «Тяжесть меди, стук копыт — этот эпос не забыт» Парадокс заключается в том, что эта громоздкая махина всё равно работает на чистом адреналине. Фильм вытаскивает себя за волосы из болота плохой графики благодаря маниакальному вниманию к физической, материальной культуре. Тяжесть нефрита, грубая фактура тканей, слепящий блеск и лязг настоящей бронзы — каждый кадр буквально кричит о потраченных миллионах и фанатичной любви создателей к собственной мифологии. Здесь нет места пластиковому голливудскому глянцу. Местная жестокость первобытна, физиологична и чертовски красива в своей грязи. Актёры не просто висят на тросах на фоне синей тряпки; они реально рубятся тяжёлым оружием, лошади тяжело хрипят под их весом, а стрелы пробивают доспехи с тошнотворным звуком рвущегося мяса. «Трещит панцирь на огне, ищем истину на дне» Отдельный эстетический экстаз вызывает маниакальная детализация древних ритуалов. Процесс гадания на панцирях черепах с прижиганием костей раскалёнными прутьями — это не просто красивый визуальный фокус для растягивания хронометража. Это фундаментальная шизофреническая база Шанской династии, где судьба огромной империи, жизни тысяч солдат и урожай грядущего года буквально зависели от направления трещин на куске мёртвой рептилии. Режиссёр с упорством маньяка показывает нам механику этого древнего мракобесия, заставляя зрителя поверить в жестокий мир абсурдных, кровавых правил, где человеческая жизнь стоит меньше, чем благовония на алтаре предков. Узнаваемые узоры таоте на жертвенных котлах здесь не просто декорация, а молчаливые свидетели тотального безумия власти. Этот фильм — это как получить по лицу увесистым слитком чистого золота: больно, зубы хрустят, кровь заливает глаза, но ты всё равно искренне радуешься, что прикоснулся к подлинному историческому сокровищу. Здравый смысл давно повесился на ближайшей сосне, уступив место тотальному мифологическому беспределу, где брошенные сыновья радостно режут глотки своим отцам ради скупой похвалы поехавшего тирана с ручной лисой на поводке. 9 из 10

Вот уже более пятисот лет миром смертных правит династия Шан. Правители всех земель обязаны отправлять своих сыновей служить императорской семье. Из них делают безжалостных элитных воинов, заставляя навсегда забыть о доме, о родных краях, куда им уже не суждено вернуться. Младший принц Инь Шоу строит из себя отца для этих ребят, причём свои родительские качества он, как искусный манипулятор, демонстрирует в особо извращённой и людоедской форме, забивая сердца парней страхом неповиновения и пропагандой. Вообще, насилия в этом фильме очень много. Фашистская сущность Инь Шоу кошмарит героев на протяжении всего сюжета. Также поражает масштабность и гигантизм как мира, так и сражений. Всё это напомнило мне про подобный американский фильм, тоже в жанре фэнтэзийного боевика, «Война богов: Бессмертные». Над миром нависло Великое проклятие, и тогда боги с небес (из Куньлуня) направили трёх божеств (Цзян Зия, Нэчжи и Эрлана) спуститься на земной план, чтобы спасти мир от надвигающейся катастрофы. Оказавшись на Земле, Цзян Зия лишился своих божественных сил. Вскоре выяснилось, что с Инь Шоу каши не сваришь, и на роль спасителя человечества этот человек не подходит. Мир людей населён демонами и другими мифическими тварями. Оборотня-лисицу Дацзи сыграла обворожительная российская актриса родом из Улан-Удэ (Республика Бурятия) Нарана Эрдынеева. Сейчас красавица живёт и работает в Китае. Она известна как модель Наран (Naran) и ранее появлялась во многих глянцевых журналах страны и рекламе. У Нараны внешность под стать аниме персонажам и профессиональным косплеерам, поэтому роль демонической наложницы короля подходит ей идеально. Нарана является изюминкой в «Творении богов», той вишенкой на торте, без которой фильм был бы уже совсем другим. На мой взгляд, чрезмерная жестокость дискредитирует азиатов в целом, хотя тут всё подано как сказка и завёрнуто в мишуру фэнтэзийности. В фильме красивые костюмы, впечатляющие интерьеры, однако мир, в частности наполненность городов, выглядит пустоватым, то есть присутствует некоторая гротескность и чрезмерная пафосность (как в «300 спартанцев» или «Легенде о Коловрате»), что существенно снижает степень реалистичности, а также степень погружения для зрителя. Понятно, что это фэнтези, но всё же. Фэнтези тоже бывает разным. Помимо оборотня-лисицы, другие монстры и демоны (коих можно пересчитать по пальцам одной руки) выглядят как персонажи из детских сказок (это явно не плюс фильму). Подводя итог, в «Творении богов» чувствуется грандиозный размах, который разбивается о примитивность и предсказуемость сюжета, а также нереалистичность мира, который нам показывают. Впечатление от просмотра смешанное. 7 из 10