Искушение

Отличительной изюминкой Пауля Верховена всегда была непосредственность в изображении эротических сцен. Этой пикантной составляющей не были лишены даже его голливудские блокбастеры, хоть впоследствии и подвергались цензуре в ряде пуританских стран. В «Бенедетте» же эта составляющая выходит на передний план, но каким-то образом автору удалось и здесь представить её в качестве фона, из-за чего эротические сцены, по большей части, разочаровывают, уступая даже «Жизни Адель». Что же касается центральной темы повествования, то её можно выразить одним словом: «переосмысление», и именно оно является главной причиной бурления говн в консервативном секторе общественности. Мало того, что тут беззастенчиво показывают будни лесбиянок, так ещё и с обилием христианской символики, служащей декорациями для самого возмутительного кощунства, о чём, собственно, и повествует сюжет фильма. Если просто перечислить все многочисленные сексуально окрашенные сцены «видений» молодой послушницы, суть которых сводится к тому, что любой грех можно выдать за чудо, то уже одного этого достаточно, чтобы спустить на фильм всех собак. Да, верующему человеку, действительно, будет неприятно смотреть эту ленту, и единственным утешением для такого зрителя может служить лишь то, что в средние века такие «духовные» практики с самобичеванием, экзальтированным экстазом и сексуальными видениями действительно процветали в католических монастырях. Главная героиня срисована с двух реально существовавших монахинь: Терезы из Лизьё и Терезы Авильской. Последняя всерьёз и взаправду объявила себя супругой Иисуса, отчего была прозвана Терезой Иисусовой. Обе Терезы получили титул Учителей Церкви, что является предметом жёсткой критики со стороны православных богословов. И Пауль Верховен, вроде как, даже оказывается на их стороне, вовсе не возражая против того, что все эти «божественные» знаки и видения — не более чем кощунственная мистификация. Однако этот тезис приобретает совершенно иное прочтение в контексте нынешнего нового времени и новой морали: всё есть мистификация, в том числе и «истинные» догмы. Данный постулат оказывает очень сильное влияние на «разгибание скреп», отчего может вызвать отторжение даже у нейтрального зрителя. Положение о том, что «всё-не-так-однозначно» в этом фильме цветёт и пахнет, и грешниками в итоге оказываются все и каждый, так что в качестве выводов несчастному зрителю остаётся только развести руками… Увы, либерально настроенные зрители также могут оказаться не удовлетворены этой картиной, потому что история получилась мелковатая и довольно блёклая. В этом фильме всё понятно с самого начала, и весь этот спектакль со святостью смотрится довольно наивно и глупо (не даром фильм начинается со сцены в монастырском театре). Это и не удивительно, учитывая явно сатирический характер ленты, чем Верховен всегда был славен. Режиссёр показал нам ужасный невежественный мир средневековья, где все базовые христианские понятия настолько искажены, что никто уже в принципе не способен ни во что верить, даже если бы действительно этого захотел. Абсолютно всё, что здесь говорится и делается в плане духовной жизни — сборник того, как делать не надо. Однако, повторю, тогда это было нормой (которую, впрочем, никто не осудил). Что же до мирской составляющей фильма, то хотелось бы, чтобы картина целиком была сугубо об этом, но так уж вышло, что Пауль Верховен никогда не умел в романтику, и это ещё одна его фирменная черта. Романтические сцены представлены слишком прямолинейно, почти топорно, в них мало изящества и красоты. Что грязь, что искреннее чувство сквозят где-то фоново, а центре — Иисус Христос в образе призрачного мачо, в каждой второй сцене заставляющий главную героиню сбрасывать с себя платье. В итоге, фильм оказывается слишком незначительным, чтобы стоило за него бороться и оправдывать перед брызжущими кислотной слюной скрепоносцами, ибо и то, и другое — всего лишь белый шум.

В начале марта состоялась цифровая премьера «Искушения» Пола Верховена. Полгода назад фильм не пустил в прокат Минкульт, но вот пробил час и занавес поднят. Какой вышла очередная провокация великого голландца? Для своего рассказа Верховен выбрал Италию начала 17 века. Страна охвачена чумой и богобоязненной истерией. Молодая монахиня Бенедетта (Виржини Эфира) с самого детства служит монастырю в Пеше, там ей порой является образ бога, которому она предназначена. Видения усиливаются и опошляются с появлением новой послушницы Бартоломеи (Дафна Патакия). Верховен любит обращаться к прошлому в своем творчестве, еще до американского периода карьеры, он снимал средневековую Европу в «Плоть + кровь». И там, и здесь чума становится тем иррациональным страхом, парализующим общество. Страх поддерживает традиционалистические порядки. Режиссер же, вводя отношения, выходящие за рамки привычные обществу, смеется над ним. Бенедетта поддастся искушению и в нем найдет свою силу. Приобретая стигматы в ходе видений, она начинает бороться за власть, которая опьяняет ее и теперь даже фигура божья для нее лишь инструмент самоудовлетворения. «Искушение» сложно назвать прорывной картиной для Верховена. Голландский режиссер обращается к темам привычным для него, не делая никакого прорыва в качестве исполнения. Это по-прежнему очень крепкое, провокационное и интересное авторское кино, но как будто бы лишенное яркой «верховенской» искры.