Дикая груша

Турецкие фильмы – довольно редкий гость на наших больших экранах. И вот в рамках фестиваля турецкого кино посмотрел на большом экране. Любопытное кино. Долгое (три часа как-никак). Перед нами разворачивается история молодого человека, свежеиспечённого выпускника провинциального университета. Он возвращается в свой родной городок в глуши – и это мучает и стесняет его. Он мечтает быть писателем – но его первую книгу никто не берёт. Он не знает, чего он хочет от жизни, кем станет. А пока есть старый ветхий домишко. Есть умная мать. Есть немного взбалмошная сестра. И есть отец - учитель и игроман. Большую часть картины занимают диалоги с участием главного героя. С матерью (отличная роль Бенну Йылдырымлар), отцом ( тоже очень сильная роль в исполнении Мурада Джемджира), кредиторами отца, однокашниками, местной девушкой, местным писателем (Серкан Кескин), своим дедом, знакомыми… Это будут разговоры о жизни, о литературе, о морали, о религии, о деньгах… И постепенно выкристаллизовывается облик этого бывшего студента. Он из тех, кого ранее было принято называть «разгневанный молодой человек». Короче, это кино о вечной (как минимум, со времён Древнего Египта и Древних Афин) проблеме «отцов и детей». А ещё – о понятии малой Родины. В общем, довольно своеобразное кино получилось. Хорошая драма. Просто нужно привыкнуть к несколько неспешному темпу повествования. И финал тоже тут правильный. Особенно сам финал. Хорошее кино.

«Дикая груша» подтверждает еще в большей степени, чем «Зимняя спячка», что Джейлан стал не просто мастером кино, но и весьма мудрым человеком. Последний фильм турецкого режиссера как полноводная река вбирает в себя персонажей, их истории, судьбы, поступки, слова и мысли, избегая однозначных акцентов и морального осуждения тех из них, кто кажется поначалу неприятным, а впоследствии обнаруживает свою скрытую глубину и человечность. Джейлан окончательно отказывается от каллиграфического изображения, эстетства, делая упор на содержательные беседы, которые занимают в «Дикой груше» до 90% экранного времени. Однако, перед нами не ВУди Аллен, и даже не Эрик Ромер: игр со словами здесь нет, как почти нет и юмора, кроме того уже в третий раз за свою карьеру (впервые в «Однажды в Анатолии», потом в «Зимней спячке») Джейлан демонстративно пренебрегает любовной линией, что позволяет ему максимально очистить «Дикую грушу» от малейшего налета мелодраматизма. Это лента – прежде всего о жажде самореализации во враждебном окружении, когда никто, даже родственники в тебя не верят, но режиссер избегает здесь голливудской слащавости: достигнув своей мечты и опубликовав книгу, Сенан не обретает счастья, у него почти нет читателей кроме его отца, с которым у него сложные отношения. Именно конфликт отца и сына, не столько даже поколений, сколько двух типов неудачников, составляет нерв фильма, воспринимаемый как таковой зрителем не сразу. Здесь есть бытовые разговоры, беседы о литературе и религии, как всегда у Джейлана блистательно написанные – со знанием предмета, интеллектуально, без скидок массовому зрителю (за это, наверное, надо сказать спасибо его соавторам, прежде всего его жене Эбру). В частности, в беседе Сенана с молодыми имамами о Коране видна ее полемическая заостренность против курса нынешнего президента Турции на исламизацию страны. Сенан – юный романтик-максималист, еще верящий в возможность отстоять свои идеалы перед лицом стремительно деградирующего мира. Но экзистенциальная убедительность «Дикой груши» именно в том и состоит, что, борясь за себя и свою мечту, и постепенно разочаровываясь в ней и вообще в необходимости противоборства мировой инерции, Сенан все же находит себе единомышленника именно в том, в ком он его не чаял найти, – в своем отце. Игромания отца привела к тому, что его никто не уважает, в том числе жена и дети, однако, его жизнерадостность, юмор, стойкость перед трудностями и что самое главное – так и не похороненный тяготами идеализм вдыхают в Сенана новую жизнь. «Дикая груша», этот замечательный кинороман о провинциальном лузерстве как осознанно выбранной и выстраданной участи, еще и о жажде взаимопонимания, поиске сторонников (не только читателей книги, но и вообще друзей). Последний на данный момент фильм Джейлана – один из самых вдохновляющих и оптимистичных в его фильмографии, ведь дикая груша, как сказано в картине, растет отдельно от других деревьев, она неказиста и корява, но ее невкусными плодами можно питаться и даже спастись от голода. В эпоху соцсетей и айфонов, когда все вокруг трендят о всеобщей коммуникации и объединении людей в сообщества, Джейлан воспел очарование очной беседы, показал некуда не девающееся отчуждение между даже самыми близкими людьми и нашел механизмы его преодоления не в мнимости виртуальных склок и споров по интересам, а в традиционном, таком «старомодном и устаревшем» разговоре с глазу на глаз. На протяжении почти четверти века своего творчества Нури Бильге Джейлан прошел длинный путь от кинематографической экспликации коммуникационных проблем человеческой жизни к тому, что редко бывает в искусстве, - к решению этих проблем. По крайней мере, не претендуя на истину в последней инстанции, режиссер предлагает свой простой рецепт, пусть и не избавляющей от межчеловеческого отчуждения полностью, но помогающего его сгладить хотя бы частично. Что же это за рецепт? Проговаривание своих проблем в беседе с важными для вас людьми, что приводит к пусть и фрагментированной, но все же гармонизации человеческих отношений и взаимопониманию. Факт то, что даже чисто на персептивном уровне фильмы Джейлана стали менее диссонансными и трагическими, когда в них усилился вербальный элемент. То, что раньше в его лентах представлялось неразрешимым, смягчилось и упорядочилось, «Дикая груша» и «Зимняя спячка» в этом отношении очень показательны, Джейлан стал мудрее, а вместе с тем и его кинематограф, раньше так резко противопоставлявший природную гармонию проблемам людей, теперь сам стал тише, увереннее, чище, мягче. Нири Бильге Джейлан – именно тот редчайший среди своих современников режиссер, который подбирается в своих фильмах так близко к репрезентации жизни во всем ее богатстве, многообразии и противоречивости, что его кино само уподобляется жизни, становясь потоком, полноводной рекой, в которой все разрешимо и одинаково важно. Для того же, чтобы ощутить эту гармонию жизни, считает Джейлан, надо самим научимся общаться и слышать тех, кто нам близок.