Космос как предчувствие

«Космос как предчувствие» - четвертая полнометражная картина Учителя и первое сотрудничество с Миндадзе, постоянным сценаристом фильмов Вадима Абдрашитова. Атмосфера загадочности, тайны, сновидения наяву, свойственная работам Миндадзе, в полной мере выразилась и в этой ленте. Развивая драматический конфликт «Прогулки» между таинственным маскулинным героем и инфантильным персонажем, почти пацаном, Учитель не зря пригласил на роль загадочного Германа Цыганова. Умело выстроенный контраст между простым как две копейки героем Миронова и сложным, мужественным персонажем Цыганова под пером Миндадзе становится историей взаимодействия антиподов и двойников. Сначала между персонажами нет решительно ничего общего, в финале же даже внешний их вид почти неотличим друг от друга. Схожим образом и женские персонажи выстраиваю систему зеркал и отражений, в который теряется оригинал, и героини предстают симулякрами. Трудно сказать сразу, о чем лента Учителя: скромный хронометраж, атмосфера провинциального советского города конца 1950-х, застроенного бараками и наполненного бывшими, амнистированными уголовниками, становятся фоном для истории о странной дружбе-соперничестве, которой трудно дать нравственную оценку, ведь о персонаже Цыганова Германе мы знаем лишь с его слов, и непонятно, лжет он или нет. Можно сказать, что, как и в лентах Абдрашитова, Миндадзе и Учитель рассказывают историю о стихийном, скрытом иррационализме советской системы, погребенном под тонким слоем идеологической рациональности. «Космос как предчувствие» полон ностальгии по временам, когда людям приходилось разгадывать, кто его сосед и приятель, в картине вовсе нет критики советского строя, а просто показано, что он был гораздо сложнее, чем представляется теперь на первый взгляд. Как пишет один литературный критик, советское общество представляло собой систему высокой сложности, в сравнении с которой современная жизнь проста, пошла и плоска. «Космос как предчувствие» не только о предчувствии социальных перемен, ведь фильм показывает нам социум буквально накануне «оттепели», но о метафизическом измерении советской системы, советского модерна, мечтающего покорить даже космические просторы. Оттого в ленте Учителя столько надежды, воздуха, непередаваемой эфирности, соединенной с таинственностью происходящего: вот-вот что-то изменится, герои понимают это, но не знают что и когда. К сожалению, из-за просчета создателей звук в картине часто совсем тихий и трудно разобрать, что говорят персонажи (особенно обидно за последний разговор Германа и Конька, в котором не слышно решительно ничего, а разговор, видимо, важный). Четвертая картина Учителя наряду с «Краем» - единственная его лента об СССР, и тем более ценно, что режиссер и сценарист не стали критиковать прошлое, а взглянули на него под неожиданным углом. Никого не осуждая и не критикуя, создатели «Космоса как предчувствия» создали сложно выстроенное произведение искусства, в котором даже актерские работы больше напоминают символистское, чем психологическое исполнение, персонажи - здесь скорее символы, чем полноценные характеры. Примечательно, что в своих режиссерских работах Миндадзе пойдет по пути еще большего усложнения сценарной основы, так, что смотреть их станет по-настоящему мучительно. Что же касается данной ленты Учителя, то она в меру сложна и в меру доступна: это не зрительское кино, как «Прогулка», но и не дремучий артхаус, как недавний «Паркет». Если зритель хочет окунуться в атмосферу накануне «оттепели», поломать голову над сложным, зеркальным распределением смыслов между персонажами двойниками и антиподами, то лучшей картины, чем «Космос как предчувствие» не найти. Тем более, что Миронов здесь как всегда на высоте, создавая характер-символ в движении, схожим образом работают и Пегова с Лядовой, и даже Цыганов, в герое которого поначалу трудно найти что-то принципиально новое в сравнении с Петей из «Прогулки» (столь однотипно он играет). Однако, сценарное мастерство Миндадзе и режиссерское чутье Учителя даже из него делают полноценного героя со своим сложным внутренним миром. Одним словом, «Космос как предчувствие», который поначалу, при первом просмотре вызвал у меня непонимание, сейчас весьма порадовал своим художественным существованием вне эстетических шаблонов и схем.

Юноша, лишённый отцовского покровительства, встречает УЧИТЕЛЯ. Наставника по жизни. Чуть более старшего чем он сам. Их разница в возрасте определена тремя-четырьмя годами. Не более. Однако как мудр, спокоен и выдержан его идол. Всё в нём удивительно. И нож хлёсткого ударами бокса, и сталь тела, закалённого едва ли не нулевой температурой воды, и уверенность сильного зверя во внешности, походке, одежде. Ему хочется подражать, рядом с ним хочется находиться и быть-быть-быть, впитывать-впитывать-впитывать, насыщаться ещё и ещё. Кумир, завладевший тобой. Кумир, пленивший собой. И окружающий мир окрашивается и дышит возбуждённым вдохновением. От ожидания встречи, от зачерпывания пригоршней из вдруг открывшегося источника. Живая вода наполняет всё тело, разливаясь восторгом. Нет места обидам. Нет места ревности. Святое почитание. Немыслимое всепрощение. И предательство не предательство, раз это с ним. И предательство не предательство кающейся дамы. И подробности – лишь восхищённое удивление от услышанного. Больше не встречу, такого друга не встречу Такого друга как ты Дарит жизнь только раз И не излечит, ничто печаль не излечит Мою печаль о тебе Память сгладить не даст Стилизация в духе 50-х, начало 60-х годов вполне реалистична. Мужской дуэт, а равно и женский – сёстры официантки, органичны в воспроизведении образов. В какой-то момент, при просмотре, вдруг перенёсся в германовскую ленту «Хрусталёв, машину!», 1990г. Та же страна, тот же временной вираж, схожие люди, монохром серости окружения. Срезки одного времени, кадры из нафталинового сундука, пыльные, поеденные временем. Без ретуши. Почти кинохроника. Едва ли не роммовский «Ленин в Октябре», 1937г., с перетоком в реальность штурма Зимнего дворца… Что вымысел, что истина, попробуй разбери. Многоплановость – одна из удачно воплощенных сторон за столь непродолжительный формат отводимого времени. Для зрителя. И лица героев, и характеры – мастерство достойных оценок. Нравы и время в сжатом, но убедительном ключе. Не маловажная составляющая – возбуждающая сексуальность. Пронизывающая. Будоражащая. Туманящая. Как авторам удалось при отсутствии откровенности «ню» заставить так трепетать зрителя? Загадка этой ленты. Загадка ли? Нет. Высокохудожественная эстетика. 7 из 10