Грек Зорба

Что есть свобода для человека? Это свобода мыслить, свобода писать, свобода творить. Это свобода любить и быть любимым, свобода самовыражения. Свобода – это сама жизнь. Однако многие люди этого не понимают и загоняют себя в золотую клетку из сплошных правил, которые не позволяют им быть самими собой. Эта мысль легла в основу психологической драмы «Грек Зорба». Синопсис Молодой английский писатель Бэзил получается в наследство от грека-отца небольшой земельный участок на острове Крит, куда он отправляется, чтобы вновь запустить старую шахту. В пути ему в личные помощники навязывается чудной грек по имени Алексис Зорба, который помогает Бэзилу не только в восстановлении шахты, но и примирению с дикими нравами местных жителей. Фильм, на самом деле, цепляет, прежде всего, игрой актёров. Хотелось бы отметить исполнение Энтони Куина в роли Алексиса Зорба, темпераментного и полного страсти и эмоций грека, который привык жить так как хочет. Также восхитила игра греческой актрисы Ирен Папас в роли вдовы, чье холодное сердце сумело растаять только перед англичанином Бэзилом, который единственный увидел в ней больше, чем просто женщину. Наконец, следует упомянуть мадам Гормензию в исполнении Лили Кедровой, воплотившей образ одинокой старой француженки, еще мечтающей найти свою настоящую любовь. Греческий режиссер Михалис Кокоянис снял необычную экзистенциальную драму о сочетании в человеке свободы и безумия. Режиссер на протяжении всего фильма показывает нам противопоставление двух образов: образ чопорного английского джентльмена Бэзила и темпераментного и импульсивного Зорба. В фильме отсутствует четкий сюжет, но режиссер акцентирует внимание не на сюжете, а на развитии двух личностей, один из которых остается самим собой до конца, а второй наконец осознает ценность свободы. Важно отметить, что атмосфера фильма неразрывно связана греческой культурной и бытом. В фильме греки не предстают в роли неотесанных варваров, хотя сцена с переделом имущества умершей хозяйки отеля поразила до глубины души. Однако мы видим, что жители острова живут своей жизнью, своими личными проблемами. Как уже было отмечено выше, сценарий фильма не имеет какого-то цельного сюжета, главной интриги, за которую бы держался весь фильм. По сути «Грек Зорба» состоит из нескольких параллельно развивающихся сюжетных линий, повествующих о судьбе того или иного героя. Так одна из сюжетных линий рассказывает о том, как главный герой Бэзил мечтает возродить шахту, в чем ему пытается помочь Зорба, которому как раз приходит в голову невероятная идея. Другая сюжетная линия посвящена страстям в греческой деревушке, разгоревшимся из-за одной молодой вдовы, которая не подпускает к себе ни одного мужчину, из-за чего становится объектом ненависти жителей деревни. Апогеем становится ночь, которую проводят вместе вдова и Бэзил. Наконец, третья сюжетная линия посвящена роману между мадам Гормензией и Зорбой, который, скорее всего, выражает к ней чувства из жалости, нежели из-за искренней любви. Итог «Грек Зорба» - необычное, но любопытное кино о личной свободе, которая дает человеку возможность жить по-настоящему. Фильм интересно также смотреть за счет изображения жизни обычных греческих крестьян. Самое главное, картина заставляет задуматься над многими вещами, над истинными ценностями, которыми стоит дорожить. 7 из 10

«Грек Зорба» - экранизация одноименного романа Михалиса Коянниса, поставленная режиссером Никосом Казандзакисом. В картине мир поделен на три аспекта: вежливый житель туманного Альбиона Бэзил, приехавший на Крит получать наследство; жизнерадостный, предприимчивый и бесцеремонный с виду, грек Алексис Зорба и жители острова, несмотря на отдельные типажи, слитые в одну массу, имя которой – толпа. Взаимодействие их между собой происходит в основном посредством отношений к двум вдовам – местной неприступной красавице и хозяйке отеля француженки мадам Гортензии. Образ Зорбы многогранен, в нем сочетаются черты истинного эпикурейца с житейской сметливостью обычного островитянина. Кипучая его энергия не только созидает, но может и разрушить, чтобы заставить потом смеяться над обломками несбывшихся проектов. Высшее выражение сути этого грека – танец, в котором он растворяется и празднует жизнь. Он любит ее во всех проявлениях, без тени сомнения бросаясь в самые опасные ситуации, равно как и в постель очередной афродиты. Мистический танец Зорбы сродни Тандаве – танцу творения Шивы. Неугомонный этот грек готов самоотверженно нести служение хозяину, но не позволит ему посягнуть на его свободу.. В изобилующем обаянием Зорбе подкупает нежное отношение к женщинам, нуждающимся в его любви и ласке. Таков он с Гортензией. Но Зорба не станет домогаться вдовушки, которая равнодушна к нему. И радуется как ребенок, когда видит ее интерес к англичанину. Однако защитить женщину от несправедливого возмездия он бросается сразу, потому что господь создал его настоящим мужчиной. Чего, увы, не скажешь о Бэзиле, которого хватило только на то, чтобы подарить несчастной ночь любви. Для мужской части толпы «вдовушка» - желанная недотрога, как запретный плод, разжигающий похоть до безумия. Мужчины эти похожи на стадо животных во время гона, борющихся за единственную самку. Но если самцы отстаивают право обладания в честной драке, то люди просто маниакально преследуют вдову, единые в своем безумном вожделении. Особняком тут стоит юноша, павший жертвой своей исступленной любви к красавице. Его хладный труп рождает в толпе новую жажду – жажду мести, к которой рьяно присоединяются и женщины острова, представленные в основном дряхлыми злобными старухами. И когда вдова убита, все мстительно вздыхают. Но полноте, стало ли им от этого легче? Не будут ли они искать новую жертву, которая помогла бы им избавиться от этой сосущей изнутри неизбывной тоски, тоски бесцельного, безрадостного существования?.. А мадам Гортензия для них – всего лишь жалкая комичная старуха, которую бог по ошибке наделил богатством. И они, как грифы на падаль, слетаются со всех сторон к дому умирающей мадам, чтобы растащить ее имущество. (Парадокс, но опустившиеся в своем поведении до животных инстинктов люди эти, способны чувствовать музыку и играть на инструментах.) Было бы упущением обойти молчанием безобидное существо – юродивого Мимифоса. Он одинаково любит этих несчастных женщин и сострадает им от всего сердца. Мимифос – некий катализатор, нечаянно ускоряющий ход событий. Так же, пожалуй, как монахи в монастыре, беззлобно высмеиваемые авторами. Энтони Куинн играет увлеченно, сочно, во всю мощь своего таланта. Он наслаждается игрой и словно заражается очарованием своего персонажа. За эту роль Куинн удостоился званий «Лучшая мужская роль» (Золотой глобус), «Лучший иностранный актер» (Британская киноакадемия). Алан Бэйтс воплощает стандартного англичанина, в жилах которого течет капля греческой крови. Возможно, это она, та самая капля, и подвигла его разорвать цепь обусловленностей и пойти к вдове, а в финале – просить Зорбу обучить его танцу. За холодной красотой вдовушки, которую воплощает Ирен Папас, кроется животный страх перед толпой мужчин. Даже ее нежданно вспыхнувшая страсть к англичанину вымучена и боязлива, словно она целомудренная девушка, решившая отдаться возлюбленному. Именно этот ужас быть растерзанной – причина ее трагической гибели. Единственный раз за всю картину мы видим улыбку на ее лице – когда Бэзил подает ей зонтик. Это даже не улыбка, а лишь отсвет потаенных чувств. Но как он много значит! Для нее, для Бэзила, для зрителя. И, наконец, Лиля Кедрова. Хочется остановиться и отдышаться, перед тем, как говорить о ней… Это, на мой взгляд, одна из лучших женских ролей в кино, и потому – реверанс американцам, сумевшим высоко оценить замечательную русскую актрису. Во всем облике мадам Гортензии в исполнении Кедровой – в прическе, нарядах, в движениях, срывающемся от волнения голосе, разъятых глазах – написано: «Полюбите меня. Я хорошая. Я тоже буду любить вас!». Да, она смешна, нелепа, но как хочется, следуя за Зорбой, обнять ее, утереть слезы, успокоить на груди, потому что, несмотря на все ее романы с мужчинами, в Гортензии живет маленькая, трогательная в своей наивности, невинная девочка. Музыка Микиса Теодоракиса к танцу «Сиртаки» великолепна сама по себе, она зажигает, зовет пуститься в пляс. Недаром «Сиртаки» стал впоследствии народным танцем Греции и облетел весь мир. Оператор Уолтер Лассали умело использует возможности усиливающего контрасты черно-белого кино. Последними кадрами, где Зорба и Бэзил, озорно смеясь, отбивают ритм танца, однозначно авторы хотели сказать всему человечеству: «Танцуйте! В танце - жизнь!» 9 из 10