Двадцатьшестнадцать

Тема постапокалипсиса всегда привлекала к себе внимание, возможно – той самой неизвестностью, возможно – своей свободой и раскованностью в действиях, ведь все возможные последствия уже свершились. Так или иначе, перед авторами в этом плане раскрывается безграничное поле для творчества и полёта фантазии. Однако дело в том, что оба режиссёра в данном конкретном случае этой возможностью не воспользовались. Их герой живёт одиноко в пустом мире, и само его существование также кажется пустым. И если первые несколько минут зритель теряется в догадках: что же ожидает его в следующем кадре, каков будет новый день одинокого старика? То уже ближе к середине понимаешь – ждать чего-либо от этой картины совсем не следует. Это как раз тот вариант, когда кино создавалось ради самого создания, а не конкретной смысловой нагрузки. Конечно, кто-то может и увидел в монотонном, бесконечно одинаковом времяпрепровождении нашего героя некий смысл, мне же он оказался неуловим. Зачем было писать письма неизвестно кому, если их никто не отправит? Зачем каждый день ездить на велосипеде на остановку, если к ней никогда не подойдёт автобус? Зачем эти постоянные одинаковые телодвижения изо-дня в день? По крайней мере эту идею вполне можно было развить дальше. Эта история, вложенная всего в несколько минут вполне могла быть хорошей завязкой для некоего постапокалиптического фильма ужасов либо драмы, вроде «Тут одна» или «Дороги» - поскольку хорошо задаёт упаднический тон повествованию. Однако в формате практически двух десятков минут она создаёт лишь «резину», которую и сняли-то неизвестно зачем. 4 из 10