Последний беспредел

Допустим, ты смог уйти от правосудия и осесть на чужбине, наивно понадеявшись на то, что уж здесь-то тугая петля криминала минует твою шею. Казалось бы, все осталось прежним – деньги, машины, крутизна, девочки и стволы, ведь тут мало кто знает твое лицо, но слишком уж кровавый шлейф тянется за тем, кто долгие годы тянул бандитскую лямку. Одно неверное слово, один взмах руки, один роковой выстрел – и все, ты заново вступил в игру, где цена жизни – четвертак. Пожар начинается с маленькой искры, и поэтому для старого якудзы много не нужно, чтобы тот полыхал очень долго. Вполне возможно, что на этот раз прожженный мафиози сгорит и сам, но до этого прольется немало чужой крови, еще немало простреленных тел свалится к его ногам. Так уже случалось и раньше, так что наивно полагать, что именно сейчас кто-то остепенится, отыграет партию назад и сбросит фальшивый туз с рукава. Если уж играть, то на полную катушку, ведь отныне ты – персона нон-грата, ты не приемлешь авторитетов, чью роль отчаянно пытаются вытянуть старые деды, которым вот-вот предстоит игра в ящик. Некогда крутые бонзы теряют хватку день изо дня, а нынешний отец клана и вовсе не из их числа. Подобный расклад злит большинство, но иерархия и по сей день что-то да значит, а через нее рискнет перешагнуть не каждый. То ли дело наш герой, тертый калач Отомо, которого все так же играет Такеши Китано, чья третья часть «беспредельной» трилогии все чаще напоминает лебединую песнь. Этакая прощальная гастроль, когда все карты сбрасывают на стол, при этом у многих игроков бледнеет лицо и трясутся руки, ведь удачный прикуп оказывается фальшивкой, а вся игра была не более чем удачным блефом. «Последний беспредел» беспощаден, прямолинеен и кровожаден. Стволы раскалятся добела, рядовых бойцов разорвут в клочья, а трехкопеечные интриги, чей замысел сводился лишь к тому, как бы урвать побольше территорий, денег и власти, доведут одних на эшафот, а других ударят об самое дно, чтобы райская жизнь мигом превратилась в сущий ад. Увы, но границы жанра неумолимо подводят режиссера к быстротечной развязке, когда зритель не в силах остановить громыхающего эха, предвещающего закат преступной эпохи. Китано знает, что в какой-то мере он успел поведать нам обо всем, что связано с темным злом, властвующим в царстве теневой экономики, бандитизма и людоедской системе кланов. В своем эпилоге режиссер ярким штрихом проводит красную линию, ставя жирную точку в сценарии, над которым работал долгих семь лет. Его трилогия открыто показывает, что мафия – это одиозный монстр, пожирающий всех, кто только подвернется под руку. Ему не будет важно, был ли ты шестеркой или тузом, он проглотит тебя и не подавится. Тебя либо застрелят, либо порежут на лоскуты, а то и вовсе закопают посреди грунтовой дороги. Здесь ставки очень высоки, никому нельзя доверять или верить на слово, потому что всюду один лишь обман, корысть и алчность. Большие бабки туманят разум, делая из любого человека раба, который за хрустящие банкноты и положение в обществе продаст родную мать или страну. За это время он наживет кучу врагов, часть из которых сумеет уничтожить, а вот вторая все-таки пырнет заточкой под ребро, и тогда смерть прикроет костлявой рукой очередной потухший взор. Король умер – да здравствует король! Чуть только тело предыдущего босса остынет, как тут же его собственность предадут переделу, войне или террору, после чего следующая партия бандитов устроит ожесточенную перестрелку на окраинах громадного мегаполиса. «Последний беспредел» дает нам картинку того, как можно сложить голову за чужие амбиции или пустой выпендреж. Подставы, драки, поножовщина и стрельба поджидает якудзу на каждом его шагу, поэтому обмануть старуху с косой бывает очень трудно. Бикфордов шнур горит быстро, а ты трепыхаешься, бранишься или кричишь от ужаса, но твой крик погаснет в грохоте взрыва, о чем все тотчас забудут на следующий день. Такеши Китано снимал о преступных кланах и раньше, но именно здесь вдоволь порассуждал о тупиковой эволюции такого явления как мафия. Порочный круг лишь расширится, увлекая за собой новых претендентов на звание покойника, однако гибель того или иного парнишки вряд ли что-то изменит. Старики отправят его семье откупные, пришлют венок и для приличия вздохнут, но для них вся эта канитель лишь пустая формальность. «Последний беспредел» видится горькой эпитафией роду людскому, так и не желающим жить по-человечески, как бы это странно ни казалось. Китано рефлексирует, снимает жестко, с нужным акцентом и натурализмом, чтобы всякий, кто задумал встать на проклятый путь, дважды задумался о том, что ждет его впереди. Режиссер отсекает различную чепуху в виде романтического флера, ибо не старается выдать черное за белое, а белое за черное. Якудза в его фильмах не имеет права на выживание, потому что является сущим атавизмом в структуре общества. Да, он крутит большими деньгами, покупает дорогие тачки, женщин или дома, но как только на его владения положит глаз рыба покрупнее, то можно заранее одеться в костюм и подготовить краткое завещание. В данном случае Китано немилосерден даже к собственному герою. Отомо заслуживает наказания, возмездия и справедливого суда. «Последний беспредел» выносит приговор, стараясь быть спокойным и рассудительным. Он взвешивает поступки всех героев, вываливая на их чашу весов именно те злоключения, которые те смогут вынести. Мало кому удастся выйти сухим из воды, но почти каждый второй получит ударом по лицу, когда суровая судьба больше не стерпит наглых заигрываний с ней. Кажется, мы должны это понять, потому что бандитизм, по мнению режиссера, является прямым путем в могилу. 7 из 10

Завершающая часть «беспредельной» трилогии Такеши Китано напоминает скорее причудливую жанровую смесь «черной» комедии с элементами подросткового боевика, чем криминальную драму, как «Беспредел» и «Полный беспредел». Впрочем, любая из частей этой условной трилогии по художественному воздействию значительно уступает другим гангстерским картинам Китано: не только шедевру «Фейерверк», но и «Брату якудза», снятому в США, а также «Жестокому полицейскому», «Сонатине» и «Точке кипения». «Последний беспредел», если не брать в расчет мрачный финал, воспринимается невероятно легко и не всерьез: при внимательном просмотре и запоминании всех фамилий и лиц трудно отделаться от ощущения, что тотальный обман и предательство персонажей, целый калейдоскоп «подстав» осуществляется марионетками в руках кукловода-режиссера, и что перед нами – именно кино, а не заснятая жизнь. В способности вызывать подобное ощущение Китано поднаторел еще в так называемой трилогии о творчестве («Такешиз», «Банзай, режиссер» и «Ахиллес и черепаха»). К тому же его опыт комика и даже две комедии в его фильмографии («Снял кого-нибудь?» и «Кикуджиро») – хоть и самые неудачные его ленты, но все же привычка оставлять зрителя в дураках, обманывая его ожидания увидеть крепкую жанровую картину, а не коктейль из жанров, опытному синефилу, знакомому с кинотворчеством Китано, не в новинку. На первый взгляд, «Последний беспредел» - очередное погружение в хитросплетение интриг и подстав, которые сооружают якудза друг против друга (заметим также, что большое значение для психологического эффекта отторжения зрителя от героев занимают сцены многочисленных унижений вышестоящими якудза нижестоящих). Китано будто в духе малоизвестного австрийского фильма «Копы», который он вряд ли смотрел, критикует хамское и неотесанное измерение маскулинности (если подбирать русский эквивалент этим психологическим особенностям «настоящих мужиков», то его можно было бы назвать «гопничеством»). В «Последнем беспределе» все друг друга подставляют, но ни у кого с первого раза никак не получается нейтрализовать своих противников, и это, безусловно, вызывает у зрителя комическое ощущение, хоть и достаточно «черное», ведь речь идет о крови, убийствах, жестокости. В «Последнем беспределе» постановщик будто забавляется: «Смотрите, какие якудза на самом деле – тупицы, а вовсе никакие не крутые мужики!» Конечно, и Китано это понимает, в любом фильме о якудза так или иначе затрагивается тема самурайской этики: якудза хотят видеть себя аналогами современных самураев, хотят, чтобы их героизировали, возвеличивали в искусстве. Однако, режиссер «Последнего беспредела» лишь в финале, к сожалению, уступает этому требованию в толковании образа Отомо – сквозной фигуры, проходящей через всю трилогию, человека, у которого руки по локоть в крови. И то, что его жизнь – тупик, ведь его существование обессмысленно реками пролитой им крови, становится понятно лишь в финале, который опять же можно воспринимать как возвеличивание, так и дегероизацию. «Последний беспредел» также, в сравнении с двумя другими частями трилогии, совсем уж окарикатуривает героев-полицейских и вообще роль полиции в бандитских разборках: если в первых двух частях присутствовал хитрый коп, умевший действовать по принципу «разделяй и властвуй», при этом еще и получая от этого личную выгоду, то в третьей части полицейские – всего лишь наблюдатели, не способные решительно никак повлиять на происходящие рядом с ними кровавые события. Китано в «Последнем беспределе» очень удачно получается завершить трилогию именно за счет смещения жанровых границ и комического отстранения зрителя от происходящего: здесь уже некому сочувствовать и сама жизнь якудза напоминают кровавый театр, где всем уготована одна и та же участь. Якудза только в отличие от остальных людей, по мысли Китано, лишь по-идиотски убыстряют развязки своих жизней.