Золото Маккенны

Старый гриф-индейка парит над раскалённой пустошью, и ему абсолютно плевать на амбиции двуногих. Эта птица — единственный адекватный философ в истории, где разум плавится быстрее, чем свинец на костре. Мы отправляемся в каньон Дель-Оро. Это не увеселительная прогулка за сувенирами, а жестокий марш-бросок прямиком в пасть человеческой алчности. Здесь нет хороших парней. Здесь есть только те, кто ещё не успел запачкать руки в крови, и те, кто ею умывается по утрам. История стартует с хруста песка на зубах и запаха пороха, мгновенно сбрасывая маски с цивилизованного общества. Золотой вирус проникает под кожу моментально, превращая джентльменов в бешеных псов. «Шериф в грязи, бандит в шелках — закон остался в дураках» Фундамент этого цирка уродов держится на двух титанах. Маккенна, чью партию безупречно тянет Грегори Пек, — это ходячий гранитный монумент здравому смыслу. Он единственный, кто понимает, что карта сокровищ — это просто детальный чертёж собственной могилы. Сжечь этот кусок кожи у костра было самым изящным актом троллинга судьбы, но судьба не терпит шуток. Маккенне приходится носить этот план в собственной голове, превратившись в живой GPS-навигатор для банды отморозков. Его заставляют играть по правилам преисподней, макая лицом в пыль. На другом конце ринга скалит зубы Колорадо. Омар Шариф выдал здесь такого харизматичного ублюдка, что его хочется одновременно пристрелить и пригласить на кружку текилы. Этот мексиканский бандит одевается как щеголь, убивает как мясник и философствует как спившийся пророк. Колорадо не строит иллюзий насчёт своей природы. Он хищник. Его обаяние работает безотказно, маскируя звериный оскал за белоснежной улыбкой. Противостояние этих двоих — это танец с саблями на минном поле, где каждый неверный шаг гарантирует билет в один конец. «Джентльмены рвут клыками, подавившись медяками» Но настоящий карнавал лицемерия начинается, когда к поискам подключаются так называемые «порядочные граждане». Горожане из Хэдлибурга, почуявшие запах жёлтого металла, сбрасывают налёт цивилизации за пару секунд. Бен Бейкер в исполнении неподражаемого Илая Уоллаха — это квинтэссенция трусливой жадности. Он носит костюм, но внутри него воет голодный шакал. Эти люди готовы продать родную мать за горсть блестящего песка. Самый жуткий и гениальный образ во всём этом караване безумия — Слепой Адамс, которого воплотил Эдвард Г. Робинсон. Человек с выжженными глазницами, который тянет трясущиеся руки к призрачному богатству. Его слепота физическая — ничто по сравнению со слепотой душевной, поразившей всю эту свору. Слепец, бредящий золотом, которого никогда не увидит, — это приговор всему человечеству, застрявшему в бесконечной погоне за фантомами. «Индейский нож и голый зад — добро пожаловать в наш ад» Женский фактор в этом уравнении выживания прописан грязно и честно. Дикая апачка Хеш-Ке, сыгранная Джули Ньюмар, движима животными инстинктами и первобытной ревностью. Её подводная охота в ледяной реке — это грация голодной акулы, помноженная на холодную ненависть. Никаких церемоний, только чистая звериная ярость и обнажённая кожа, скользящая среди острых камней. На контрасте с ней выступает тепличная Инга. Камилла Спарв играет классическую заложницу обстоятельств, чей розовый мирок разбивается вдребезги о жестокую реальность фронтира. Она учится выживать на ходу, понимая, что в пустыне нет разницы между леди и шлюхой — пуля уравнивает всех. А чтобы картина социального разложения была полной, в игру вступает Сержант Тиббс. Телли Савалас великолепно показал, как легко армейская присяга растворяется в кислоте алчности. Кавалерия не прискачет, чтобы спасти невинных. Кавалерия прискачет, чтобы перерезать горло конкурентам и набить собственные карманы. Форма — лишь удобное прикрытие для мародера с погонами. «Скала трясётся, каньон ревёт, дурак богатства не спасёт» География фильма — это отдельный полноправный садист. Пустыня здесь работает автогеном. Она высасывает влагу, сводит с ума и методично стирает грань между человеком и животным. Механизм поиска каньона пропитан зловещей мистикой. Тень от скалы, скользящая по земле как стрелка адских часов, неумолимо отсчитывает время до катастрофы. Природа не собирается отдавать свои сокровища кучке потных макак. Трясущаяся скала — это не просто геологическая аномалия. Это предупреждение, которое слепцы отказываются замечать. Каменный лабиринт сужается, паранойя достигает точки кипения, а индейцы дышат в затылок, превращая каждый пройденный метр в русскую рулетку. Лошади ломают ноги, люди теряют рассудок, а жёлтая пыль забивает лёгкие. Золото здесь не награда, а наживка в мышеловке размером с гору. И когда пружина неизбежно срывается, становится ясно, что мать-природа смеётся над нами басом обрушивающихся сводов. Никакой пощады. Никаких компромиссов. Только глухой удар камня о человеческие амбиции. Это не вестерн. Это патологоанатомический акт вскрытия человеческой природы, где вместо скальпеля орудует томагавк, а вместо врачебного диагноза звучит эхо рушащихся гор, хоронящих под собой напыщенных лысых обезьян, искренне веривших, что они могут купить вечность за пригоршню жёлтой грязи. 10 из 10

«Шедевр», который в советском прокате прошёл с оглушительным успехом. Фильма, от которого у целого поколения наших отцов и дедов захватывало дух. Речь, конечно, о «Золоте Маккенны». Картина, которую многие до сих пор вспоминают с придыханием: ковбои, индейцы, каньоны, несметные сокровища. Классика, казалось бы. Но если сегодня, с высоты прожитых лет и тысяч отсмотренных фильмов, взглянуть на это полотно трезвым взглядом, то за красивыми пейзажами и звёздными рожами проступает зрелище, мягко говоря, унылое. Для начала надо понять главное: «Золото Маккенны» — это типичный продукт своей эпохи, заката классического вестерна. Когда жанр уже выдохся, и чтобы затащить зрителя в кино, приходилось пихать в один фильм всё подряд: побольше звёзд, побольше экшена, побольше эпических пейзажей. В результате получилось зрелище, которое в детстве, на фоне серого советского быта, казалось чем-то невероятным. Пункт первый: Сюжет, растянутый как резинка от трусов. В чём, собственно, завязка? Есть шериф Маккенна, который случайно заполучает карту к мифическому Золотому каньону. За ним начинает охоту банда мексиканского упыря Колорадо. Всё. Это — вся история. Простая, как три копейки, и бодрая, как утренняя зарядка. Из этого мог бы получиться отличный, плотный боевик на полтора часа. Но что делают авторы? Они растягивают эту простую историю на два с лишним часа экранного времени! Чем они забивают этот хронометраж? Бесконечными, унылыми скачками по пустыне. Герои едут, едут, едут... Потом они опять едут. Потом они останавливаются, чтобы поговорить ни о чём, и снова едут. Большую часть фильма не происходит ровным счётом ничего. В эту тягомотину впихивают каких-то «уважаемых граждан» из города, которые тоже хотят золота. Зачем они нужны? Да низачем. Они нужны только для того, чтобы увеличить массовку и чтобы их можно было по ходу дела по одному убивать, создавая видимость «драмы». Вся эта толпа бездарно слоняется по экрану, тормозя и без того еле ползущий сюжет. Это не эпическое путешествие. Это — экскурсия в дурдоме, которая сильно затянулась. Пункт второй: Паноптикум картонных идиотов. Персонажи в этом фильме — это не живые люди. Это — набор ходячих штампов, нанятых для галочки. Шериф Маккенна (Грегори Пек). Главный герой. И кто он? Он — «хороший парень». На этом его характеристика заканчивается. Он — абсолютно пассивный, безвольный терпила. Весь фильм его тащат на аркане, а он только хмурит брови и изрекает банальности про то, что золото — это зло. Он не герой. Он — заложник, который по какой-то причине считается главным действующим лицом. Грегори Пек, отличный актёр, здесь ходит с таким лицом, будто ему самому смертельно скучно. И его можно понять. Колорадо (Омар Шариф). Главный злодей. Харизматичный бандит. Хитрый, жестокий, но при этом обаятельный ублюдок. Его талант — это умение вовремя смыться, когда запахло жареным. Остальные «славные парни». На второй план нагнали целую толпу звёзд: Илай Уоллак, Телли Савалас, Эдвард Г. Робинсон. И что они делают в фильме? Ничего. Они появляются на пару минут, произносят пару реплик и бездарно дохнут. Это не персонажи. Это — ходячие афиши. Их позвали, чтобы зритель, увидев знакомую рожу, побежал в кинотеатр. Чистый маркетинг, никакого искусства. Женские персонажи. Это вообще клиника. Есть две бабы. Одна — Инга, дочка судьи. Она — «хорошая девочка», символ чистоты и порядка. Вторая — Сара, скво индейца. Она — «дикая страсть», дитя природы. Зачем они обе нужны? Чтобы устроить примитивный любовный треугольник. Они виснут на Маккенне, устраивают истерики и мешают мужикам делом заниматься. Классический подход, когда женщина в кадре нужна либо для того, чтобы её спасали, либо для того, чтобы красиво умереть. Пункт третий: Спецэффекты, от которых кровь идёт из глаз. А вот это — самое смешное. Для своего времени фильм считался дорогим блокбастером. Но если посмотреть на его спецэффекты сегодня — это же позор. Рирпроекция. Это когда актёры сидят в неподвижной машине, а за ними на экране крутят заранее снятую дорогу. В «Золоте Маккенны» этой халтурой забито полфильма. И сделано это настолько криво, что даже слепой увидит. Герои скачут на лошадях, а фон за ними живёт своей жизнью. Это не создаёт эффект присутствия. Это создаёт эффект, что ты смотришь дешёвый спектакль в сельском клубе. Землетрясение и обвал каньона. Финальная сцена, которая должна была быть апофеозом, на деле — апофеоз халтуры. Весь этот грандиозный каньон, который рушится, — это макет из картона и песка. Камешки сыплются, как из детского ведёрка. Камера трясётся, как в припадке. Выглядит это не страшно, а смешно. Единственное, что в этом фильме по-настоящему красиво, — это натурные съёмки. Каньоны, пустыни, скалы — вот это снято с размахом, тут спору нет. Но как только в кадр лезет голливудская «магия», начинается цирк. Пункт четвёртый: Философия для бедных. И какая же мораль у всей этой истории? А мораль простая, как хозяйственное мыло: золото — это зло. Жадность до добра не доводит. Вот так вот. Два часа вы смотрели, как куча идиотов режет друг друга, чтобы в финале услышать эту великую истину, которую знают даже в детском саду. Фильм не исследует природу жадности. Он просто констатирует факт. Примитивно, как в басне Крылова. Никакой глубины, никакой сложности. Итог «Золото Маккенны» — это памятник эпохе, когда Голливуд пытался делать «эпики», но не всегда понимал, как. Это — фильм с отличной задумкой, которую погубили раздутый хронометраж, картонные персонажи и убогие спецэффекты. Это кино можно посмотреть один раз. Из ностальгии. Чтобы полюбоваться на красивые пейзажи и на молодых Омара Шарифа и Грегори Пека. Но пересматривать это — увольте. Скучно, глупо и местами просто смешно. За красивые виды и пару бодрых перестрелок. 5.5 из 10